Ностальгическая "Мева" или печальная история о мечте, сбывшейся слишком поздно...

Автор заранее приносит извинения всем ревнителям истинно морской терминологии -за последние годы, к сожалению, она им не применялась, как и весьма любопытное судно,  о котором он здесь пытается рассказать.

    В эту лодочку я влюбился в шесть лет, притом заочно.  На книжном стеллаже моего дяди, хорошего врача и изрядного бродяги, стояла странная фотография - море, тундра, белые горы на горизонте. На переднем плане приткнулась маленькая лодочка с нахально задранным рулевым пером. Узкий вымпел на топе мачты ветром тянуло в нитку. Не меньше, чем сама фотография, поразило меня объяснение, что лодка - разборная и на этой скорлупке  двоюродный брат моего дяди, фоторепортер "Литературки", сплавлялся по низовьям Колымы...
    Следующая встреча состоялась тоже заочно. Тогда я уже учился в МАИ и активно тусовался в секции туризма. Зачем меня понесло разбирать подшивку "Катеров и яхт", уже не припомню, но там я наткнулся на фотографию-двойник! В точно таком же ракурсе на травке Парусного берега стоял такой же кораблик.   Я повздыхал, позавидовал, после чего продолжил заниматься водным туризмом еще лет пять. Но тут пришел кризис жанра.
    С весьма тяжкими моральными затратами я сводил довольно левую команду на Швалу - Аргут - Катунь. В моральном плане было всякое, в техническом - более менее все чисто, но по возвращении на меня накатило - а что теперь?    Пребывая в продолжительной депрессии, я наткнулся на Таганке на объявление о продаже все той же "Мевы", и понял, что это - выход. Просили за нее 340 немного пошатнувшихся, но еще не девальвированных Павловым рублей, по тем временам - полторы байдарки. Много. Пришлось продать каяк, одалживаться у друзей и у родителей...   Наконец, лодка торжественно приехала ко мне домой.
    Да, с первого раза она бы утонула на ровном киле. Один баллон сгнил полностью, в каркасе проржавели шурупы, швертколодец был наполовину оторван от шкуры, а сама шкура вокруг него капитально подгнила. На хлопчатобумажном гроте тоже чернела прель, а о нехватке дельных вещей и всяческого крепежа можно не упоминать - дефектная ведомость заняла два разворота школьной тетрадки. Все это следовало клеить, лакировать, точить, фрезеровать, шить... Друзья - яхтсмены при слове "Мева" начинали грязно материться, а один из них сладострастно вспоминал,  как переехал такую лайбу на "Голландце" - а хрена ли ее капитан пытался про правый галс возникать?  Лишь волею случая я набрел на мужика, когда-то серьезно занимавшегося "Мевой". Он здорово помог мне советом и запчастями, и через год мы торжественно приволокли наш аппарат на Парусный берег, располагавшийся тогда у платформы Московское Море.
    Постоянно существующий лагерь, где можно без страха оставить судно - чего может быть лучше! Пару лет я носился по Иванькову из конца в конец, а жена, в принципе отвергающая странствия как образ жизни, лихо сидела на стакселе, виртуозно уворачиваясь от проносящегося над головой гика. Но всему приходит конец - и под занавес перестройки Парусный берег разогнали. "Мева" прочно угнездилась в стенном шкафу, и, несмотря на перманентный капремонт, выбиралась из него не чаще раза в сезон.
    Тем не менее, продолжение последовало. Однажды сложилось так, что мерзавец шеф отправил меня в очередной отпуск  31 августа, похоронив на корню все радужные походные планы.  Практически все друзья и знакомые отправились за Урал. Было грустно, но    не сидеть же в Москве! И в компании двоих знакомых мужиков, оставшихся без лета по сходным причинам, мы взвалили "Меву" на плечи и решительно двинулись в сторону Крыма.
    Несколько дней ветра хватало только на то, чтобы лениво шевелить колдунчики на вантах. Мы уже всеръез настроились пролежать всю неделю в зарослях туи, попивая местный портвейн.    Засвистело внезапно. Мы ужасно обрадовались и собрались перебраться из Лисьей Бухты на Меганом. Здесь нас и приложило, - после нескольких часов сумасшедшей лавировки с ветром, перпендикулярным волнам, мы продвинулись всего на пару километров. Я сидел на наветренном борту со шкотом в зубах, тихо радуясь, что хватило ума натянуть откреночные ремни, и поминал собственную маму за то, что ума не хватило подвесить к гику еще один лопарь. Обшивка звенела, набор угрожающе скрипел, хлопала парусина.   При очередном оверштаге яхточка трепетала, как подбитая птица. Сердце екало - а вдруг не сможем опять разогнаться? Но, секунду помедлив, она рывком устремлялась вперед. Наконец, мы плюнули на этот мазохизм и выскочили на крохотный  песчаный пятачок, где и осознали глубину собственного позора... Обратно возвращиться было так же весело - фордевинд лагом к волне вообще интересная вещь, к тому же у нас заело закрутку, стаксель не встал и лодка начала злобно приводиться к ветру. Причалили с трудом - ветер дул по распадку Льсьей бухты и расходился от нее веером, а нам было кровь из носу необходимо попасть на узкий ровный пляжик, где не было крупной каменюки.  С энной попытки это удалось.   
    Надо сказать, что сразу мы не сдались - катались еще несколько раз, хотя чувствовали, что это нам просто не по зубам... Спасибо "Меве" - она выдержала и стихию, и нашу некомпетентность.
    Последние два сезона "Мева" вышла из шкафа тольк раз. Таскать ее тяжело, а энтузиазм с годами убывает. Впрочем, как знать -    ведь мы живем в "интересные времена"...

Длина, см                                                     3,50 Ширина, см                                                 1,30 Высота борта, см                                      0,33 Вес паспортный, кг                                       72        модифицированный                               50 Вооружение                               Бермудский шлюп 3/4 Площадь парусности, кв.м                   6.4 = 5 + 1,4 Высота мачты, см                                    4,80 Осадка корпусом                                          0,1              швертом                                          0,7 Грузоподъемность паспортная, кг          220 Материал корпуса - дерево, бакфанера, ПХВ-ткань

Корпус.

    Как и всякое каркасно-поддувное судно, "Мева" состоит из жесткого каркаса, оболочки и поддувных баллонов, обеспечивающих форму оболочки, дополнительную жесткость и заодно непотопляемость. Продольный набор состоит из широкого кильсона, набранного из трех продольных связей, решетчатого привального бруса и двух поясов стрингеров с каждого борта. Решетка привального бруса, помимо обеспечения общей жесткости, фиксирует поддув, не давая ему провалиться в корпус.  Поперечный набор состоит из 6 шпангоутов (первые два - замкнутые) и массивного цельного транца (известны случаи эксплуатации лодки под мотором типа "Салют" 2 л.с.). Материал - 8 мм бакфанера.
    Носовая часть судна представляет собой довольно жесткую конструкцию, образованную первыми тремя шпангоутами, мидельвейсом, швертовым и мачтовым  колодцами. Силовая часть швертколодца сделана из 8 мм фанеры. В шкуре прорезано отверстие, в которе вшит герметичный рукав из того же материала, проходящий внутри силовой коробки и фиксирующийся на ней. Шверт - секторный, поворотный, материал - дюраль 3 мм.        
    Дополнительная поперечная жесткость обеспечивается банками рулевого и матроса, продольная - фальшбортами и сланями. Собственно, фальшбортом он называется чисто по байдарочной традиции, на самом деле это жесткая часть палубы, расположенная по периметру кокпита, сидя на которой, можно достаточно культурно откренивать лодку. Фальшборт снабжен ликпазом, в который вставляется шкура. Фальшборт крепится к шпангоутам бронзовыми винтами М8 с головками впотай.  На фальшбортах располагаются утки и отвестия под установку кип стаксель-шкотов и уключин.
    Рулевая коробка выполнена из 8 мм бакфанеры. Штатное перо руля - фанерное с латунной оковкой. Румпель снабжен удлиннителем, вращающимся, к сожалению, только в горизонтальной плоскости. Сиденье рулевого отстоит от транца на одну шпацию. Между спинкой и транцем находится ахтерпик, закрывающийся съемным фартуком.

Вооружение.

    Мачта - деревянная, разборная, с ликпазом, состоит из 4-х секций. Секции соединяются с помощью дюралевых стаканов и болтов М8. Из-за наличия ликпаза стаканы разомкнутые, что сильно ослабляет конструкцию. К верхнему стакану приклепаны скобы для крепления вант и блоки для проводки штага и стаксель-фала.    Ванты проходят через отверстия в оболочке к вантпутенсам, установленным на привальном брусе. Грота-фал проводится через блок на топе мачты.   Мачта установлена в мачтовом колодце и зафиксирована двумя бронзовыми шплинтами. При необходимости ее можно очень быстро завалить в корму, выдернув нижний шплинт и снять со стопора конец штага, проведенный через блок на мачте.   Гик состоит из двух секций, сопряженных латунным переходником. Ликпаза на гике не имеется, гик продевается в карман нижней шкаторины паруса. Проводка гика-шкота идет через ракс-бугель, оттяжки гика, увы, в штатном варианте нет.
    Паруса - хлопчатобумажные. Ну не было принято в середине 60-х ставить дакрон на несерьезные лодки. Как сказано выше, к мачте он крепится с помощью ликпаза, гик вставляется в карман. Нижняя шкаторина пошита с некоторым перекосом, так что при поднятом парусе гик смотрит не параллельно корпусу, а несколько вверх - видать, мудрые польские конструкторы берегли головы неумных владельцев. Стаксель крепится к штагу с помощью ракс-карабинов и ничем не примечателен.

Капремонт и модификации.

Довольно быстро пришлось заменить шкуру и баллоны - после сезона Парусного берега старый пластик начал стремительно разрушаться. Для оболочки я с великим трудом нашел так называемое "шведское футбольное поле" - пятислойный бутерброд из ПХВ на капроновой основе, при этом с неплохими весовыми характеристиками. Новые баллоны склеил из БЦК, по совету бывалых увеличив их диаметр вдвое. Обводы лодки стали полнее, и мне кажется, она стала более склонна к рыскливости, но сравнить мне сейчас, увы, не с чем...
    Деревянные пояса стрингеров заменены на дюралевые - штатные рассохлись и начали ломаться один за другим.
    Для замены подгнивших парусов мне посчастливилось найти дакроновый комплект от "Кадета". Пришлось заменить гик на более короткий, а главное - снабженный ликпазом (обработал рубанком обломок гика буера DN). Новый гик стал параллельно корпусу, матрос почувствовал это на своей голове - и пришлось отказаться от банок матроса. Теперь ему приходится сидеть прямо на сланях.
     После аварии, когда хорошим шквалом мне сложило мачту в стыке, разворотив стакан (есть подозрение, что это было изначально заложено в конструкцию), стаканы на сочленениях мачты заменены на более массивные.
    Сделана оттяжка гика, пропущенная через второй раксбугель.
    Так как штаг из троса 3мм оказался намертво вшит в дакроновый стаксель, пришлось сделать закрутку стакселя. При стакселе в полтора квадрата это смешно, но определенно удобно.
    На румпальнике вместо штатной оси установлен кардан, позволяющий удлиннителю руля перемещаться и в вертикальной плоскости.
    Погон на четвертом шпангоуте мне достался вместе с прочими запчастями, но на Черном море я оценил его полезность в полной мере.
   

То, что не было сделано, но, похоже, необходимо

      Одна из главных проблем "Мевы" - слабость мачты. Неоднократно случалость, что на попутных курсах она   складывалась вперед, чему весьма способствовал разрезной стакан. Традиционно   это лечится установкой ахтерштага и ромбовант. В штатном исполнении это было труднодостижимо из-за очень сильного    отрицательного серпа на гроте (народ извращался, как мог), но с кадетовским гротом эта идея обретает право на жизнь.  
    На курсе бейдевинд струя, вылетающая из-под скулы подветренного борта, отражается от палубы аккурат в кокпит. Народ лечил это установкой гипертрофированного волнореза, сильно напоминающего лобовое стекло катера. Вещь это очень неэстетичная, но жить без нее весьма тягостно.

Говорить об этом грустно, но необходимо. Это судно полностью потеряло свою экологическую нишу, успешно занятую катамараном "Альбатрос".   При всей яхтенной эстетике она сложнее в управлении, меньше прощает ошибки,  скорость ее существенно ниже. С грузом она может поднять не более двух взрослых людей. Вывод - ходить она может только в компаннии себе подобных, а таких сейчас остались единицы.

Автономное же плавание на ней - занятие достаточно рискованное и требующее определенного фанатизма (хотя есть многочисленные свидетельства путешествий по Белому, Азовскому и Каспийскому морям).  Так что, боюсь, и дальше ей придется оставаться на приколе.